Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
Яндекс.Метрика
 Cтихи и поэмы    Публикации
ДМИТРИЙ

Из книги
«Интервал и ступень»
(1987–1988 гг.)

* * *

У судеб в кровавой лавке,

Вся в черном, вдова Россия

Стояла поодаль от давки —

И ни о чем не просила,

Рассветных стихов и звонниц

Сжимая последний червонец…

1987

 


Молчание

Иисус молчал…

Матф. 26, 63

Бог, как странник, лишенный крова,

Города обходил ночами:

Кто поведает муки Слова,

Обреченного на молчанье?

В тяжком обмороке камней —

Бог, подземных глубин немей!

Но травинка грунт пробивает,

Немоту — голосок чуть слышный:

Это в новую ночь Всевышний

К нам единственным звуком взывает,

Самый ясный и самый целебный —

Звук, Согласный со всею вселенной!

Рядом — Гласный. И это — так много,

Что и птицы садятся на плечи.

Но взлетевший от Птичьего Слога

Ко святой Человеческой Речи —

Знает цену дарам и утратам:

Льдистым садом подернуты стекла,

И, чтоб Слово навеки не смолкло —

Он молчит пред Пилатом…

1987

 


* * *

О, близость мелодий!.

Различья развей:

К единой свободе —

Давид и Орфей!

Единство воспело,

И нет уже двух —

Влекущее тело,

Провидящий дух!

Два слившихся диска

Побед и обид —

О тайна единства:

Орфей и Давид!

И сумрак, редея,

Пропустит рассвет,

Где нет иудея,

И эллина нет!..

1987

 


Зори пред тьмой

Слышу: умер старик Смыслов.

С ним, соседом, мы были чужие —

Не встречались, хоть рядом жили,

Не сказали за жизнь двух слов.

Но пред тем, как сады зацвели,

Он на солнце стоял у забора:

«Лучший срок наступает! Скоро

Будет свадьба у всей земли!..» —

Так сказал он. И это слышал

Только воздух весенний и я,

А душа поднималась все выше,

Золотые секунды лия.

Лучший день! У меня — на восходе,

У него — на закате души.

Но и зори пред тьмой хороши

В набегающе-нежной природе.

Мы — наперсники этого дня.

Мне старик, умирая, кивает.

Он, чужой, вразумляет меня,

Что чужих на земле не бывает.

Боже Господи! Ты ведь знаешь —

Мы, как рыбы, дрожим на песке…

Для чего же Ты нас покидаешь?

Для чего Ты стоишь вдалеке?..

1987

 


* * *

Я — Дух, Я — Дух, Я — Пламя,

И Мне подобных нет:

Я высшими мирами,

Как ризою, одет!

Но я открылся нищим,

И золотист и тих:

Сравнить Меня им не с чем,

Иного нет у них…

1987

 


Иероним

Мы с лапы львиной яблоко сорвем,

Орла стихам научим:

Иероним беседует со львом

Всезнающе-дремучим.

А тот следит, прищурившись в веках,

Игру контрастных пятен,

И текст на трех священных языках

Ему без слов понятен…

1988

 


* * *

Истина — гуще осеннего сада

В сумерках, и недоступней для взгляда

Тайные тропы, сокрытые в ней,

Бывшие летом рассвета ясней.

Корни, кусты, травяные владенья

Скрыло от разума Грехопаденье,

Истины свет загустился в белок,

Полный провалов, пещер и берлог.

Роза средь ночи бессильна — и властна,

Правда во плоти черна — но прекрасна,

В дуплах дремучих страшна, но права:

Ангел, взывающий из вещества!

1988

 


Сербия

‹Из цикла›

‹1› Яблоко

Подобрал бы то яблочко, съел бы я,

     Да далеко оно откатилось!

Дионисий прошелся по Сербии —

     Виноградом украшенный тирс.

Дионис — во святительских ризах,

     Вновь аттический выдался век,

Храм лобзанья — Акрополю близок,

     Но запутанней синтаксис рек.

Подобрал бы то яблочко спелое,

     Да оно закатилось в Прилеп,

Раскололось — златое и целое —

     На ручьи диалектов и лет,

В счет Аида — четвертая Аттика,

     Оскудел огневой студенец.

Ярых вод наговорная практика

     Не излечит сердец.

1988

 


‹2› Пава

Из ворот избы беседной

Выбегал ручей жемчужный,

Увидал малец недужный —

Улыбнулся, бедный,

Как он бросился на травы,

Чтоб собрать тот жемчуг ценный, —

Вдруг слетает Свет Нетленный

В виде яркой Павы:

Клювом жемчуг собирает,

Под цветные крылья прячет,

Перьем солнечным играет —

А парнишка плачет:

«Пожалей меня, больного,

Перед лютой зимней стужей,

Ты оставь мне хоть немного

Маленьких жемчужин!

Сколько ты уже склевал их…

Хоть оставшиеся эти —

Три денечка белых, малых

Подари мне, Свете!»

Пава, перьями играя,

Слез и слов не замечает

И, остатки добирая,

Хлопцу отвечает:

«Не оставлю, мой хороший,

Ни жемчужинки единой, —

Будешь схвачен холодиной,

Снегом запорошен,

Чтобы сердце приуныло,

Чтоб душа твоя остыла.

И когда тебе земные

Станут дни постылы, —

Вновь слечу к тебе я Павой,

И, к земному не ревнуя,

Жемчуг весь тебе верну я

Вместе с горней Славой!»

1988

 

 

 

 

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |